ххх

сюжетправилазанятые внешностисписок персонажейспособностирасынужныеорганизации
Трентон ждёт каждую неприкаянную и мятущуюся душу, всякого избитого жизнью и подавленного обстоятельствами, непонятого, с разбитым сердцем или без, измученного кошмарами или явью. Чтобы каждый отвергнутый и одинокий нашёл здесь свой дом.
ElizerIvorReynard

date & information

США, Нью-Джерси, Трентон. Осень, 2018. В городе дважды зафиксировано появление барьера неизвестной природы происхождения, ставящего под угрозу жизнь представителей магических рас. Есть погибшие, на месте возникновения последнего барьера уже работает команда специалистов.
Король наш станом горд и лицом светел. За таким на смерть идти — почёт и за счастье. Такие приносят людям победу, но не возвращаются оттуда. Героям свойственно гибнуть первыми. Но этот выжил. Да здравствует король! Город его стоит на самом краю Тёмного Леса. У города было имя — и было оно недавно, но уже истёрлось. Здесь больше нет городов. Не спутаешь. Где-то далеко шумит ещё Океан. В безветренные ночи слышны крики чаек. Тихие очень, похоже то ли на эхо, то ли на чужих снов отголоски. Иногда пахнет в воздухе солью — и тогда дожди идут остервенелые, долгие, берут Город в осаду, но в Лес заходить боятся. Говорят, туда можно войти — и не выйти. Или выйти кем-то совсем другим, унести холодные перепонки между пальцами или жёсткую шерсть на загривке, или отблеск болотный около зрачка. читать дальше

Lost soul

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lost soul » come what may [прошлое и будущее] » Как достать соседа


Как достать соседа

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

КАК ДОСТАТЬ СОСЕДА
пилотная версия

http://sd.uploads.ru/pnIFv.jpg
Чтоб дело мастера боялось, он знает много страшных слов

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ДАТА И МЕСТО

Лео и Джун Тёрнеры — Жопа где-то на заднем плане, мистер и миссис Джонсоны останутся безымянными (НПС)

апрель 2017 года; Филадельфия

СЮЖЕТ

Обычно Джун и Лео — такая милая пара, что вы — дружат не только с соседями, но и вообще со всеми вокруг, включая продавцов в местной пекарне. Но любая система даёт сбои, и чета Джонсонов — допропорядочных и степенных горожан — недовольна буквально всем. Им не нравятся постоянные вечеринки снизу (и приглашения
они стоически игнорируют), дверью хлопают громко, расклеивают какую-то самодеятельность и вообще. Нарушают общественное спокойствие, ишь ты на них!
И всё бы ничего — не две пачки баксов же. Но Джонсоны зашли слишком далеко, так пускай теперь огребают!

+1

2

Они приезжают в Филадельфию уже не первый раз, потому что ну это же Филадельфия! И здесь всегда солнечно, ага. У Джун даже есть Денни де Вито — специально для таких случаев. А что плоский и из фанерины, ну так не всем выигрывать «Топ-модель по-американски»!

В этот раз Тёрнеры ищут квартиру придирчиво и долго: Джун хочется панорамные окна. И модное здание, такое всё из себя стеклянное. И большую студию, чтобы принимать гостей. И чтобы никаких стен между обеденным столом и плитой. И барную стойку на кухне. И огромную кровать. Вроде бы ничего такого, но эти странные хозяева зачем-то навперделивали в гостиную кроватей, а кровать в гостиной — это какая-то порнография, фе. То есть, никуда не годится.
Они наворачивают круги несколько часов, Жопа орёт и пытается долбануться головой о заднее стекло джипа, вредные бакланы за баранкой уродски перестраиваются в третий ряд. К концу дня от Джун можно прикуривать — и не взрывается она только благодаря Лео, а идеальное жильё наконец-то находится. Тоже благодаря ему. В самом центре, с шикарным видом и человеческой парковкой. Джун даже не бухтит из-за того, что парковка платная, потому что ну посмотрите на этот балкон! Цельная терраса!

Коробки с пластинками, контейнеры с техникой, гитарные чехлы и холсты в тубусах споро переправляются к лифту — по заранее отработанной схеме, и тут Джун ловит между лопаток пристальный взгляд. Оборачивается. И видит. Чуть выше по лестнице стоит презентабельного вида господин в костюме и рассматривает новых жильцов так, как будто они привели с собой ручного медведя на поводке. В чём-то его можно понять: шума многовато, а время уже перевалило за 7 p.m.
— Привет! — Джун широко улыбается и опускает на пол большую коробку, чтобы помахать соседу рукой. Ну а кто это ещё может быть. — Крутое у вас местечко. Мы тут поживём какое-то время. Я Джун, а вы?
Господин в костюме утыкается в экран смартфона с таким серьёзным видом, как будто ему нужно сейчас же решить, начинать ядерную войну или подождать ещё немного. Джун пожимает плечами, сдувает прядь со лба и волочёт коробку в распахнутую дверь. Жопа уже осваивает пространство: развалился на барной стойке и хвостом покачивает с видом «ну и зачем ты приволокла меня в эту дыру?».
Джун водружает коробку на похожую, спихивает Жопу на пол и пытается найти свой рюкзак среди лабиринта вещей. Закидывает его на плечо, клюёт Лео в щёку, обещает не сломать никому челюсть и убегает искать поблизости продуктовый маркет. Завалы вещей нагоняют на неё тоску зелёную  — самое время слинять часа на полтора и доверить сортировочно-раскладочное дело профессионалу.

Внизу она опять сталкивается с господином в костюме, снова улыбается во все тридцать два, но не получает даже ответного кивка. Господин направляется к парковке — по счастливой случайности туда же, куда и она. Джип по имени Отто ему, конечно, не нравится — и Джун хочется стереть с лица соседа эту его высокомерно-презрительную мину, но она же обещала Лео обойтись без рукоприкладства. Поэтому спешит завести мотор первой и перегородить мистеру Кислая Рожа выезд. Через пять минут она забывает о Кислой Роже напрочь, потому что увлечённо ругается с навигатором.

Через два часа Джун возвращается и узнаёт, что Кислую Рожу зовут мистер Джонсон и живёт он прямо над ней. Это рассказывают двое милых парней с дредами, которые очень милы и улыбаются на её «привет», а потом помогают дотащить десяток пакетов до входной двери. Парни получают приглашение на скорую вечеринку и даже не напрашиваются войти.

Фанерный Денни де Вито гордо встаёт на страже входной двери. Как потом выяснится, ненадолго.

+2

3

— Мутный тип, — резюмирует Леонард, как только Джун переступает порог их очередной квартиры, больше напоминающей реконструкцию битвы при Геттисберге, вид сверху. Он гордо восседает на полу и методично препарирует коробки, которые сам же и собирал: на каждой есть поясняющая записка c картинкой, например, схематичное изображение носков, в которые впихнута всякая мелочевка, с алфавитным перечислением от наклейки Азазеля из Людей-Х до куска циркония на веревочке. Где-то пририсована кошачья морда со скрещенными костями, очевидно, таинственные вещи их таинственного питомца.
А еще Лео знает, о чем Джун думает, всегда знает — у нее есть привычка коллекционировать знакомства, полезные и не совсем, в каждом месте, куда они перебираются по зову шила в заднице. Счастливой чете Тернеров обычно рады многие: от продавцов в булочной на углу до отставного контр-адмирала ВМС, который травил им байки из славного прошлого и все время пытался споить, пока насмерть не вывалился из окна восьмого этажа. Печальная история, конечно, зато какой крутой был мужик!
Поэтому никто из них не намерен изменять своим привычкам в Филадельфии. Но было бы слишком просто, если бы по дороге они не вляпались во что-то мерзкое, навевающее тоску и уныние, злобное, хмурое, откровенно попахивающее самооценкой высотой с небоскреб… Ах да, знакомьтесь, новый сосед.

Леонард делает страшные глаза. Ему тоже не нравится мистер Кислая Рожа. Вообще. Они ведь даже не успели закатить вечеринку на террасе, не устроили репетицию к выступлению и даже не играли в метание кота посреди ночи. И вот чем тот не доволен?
Наверное, картонофоб. Увидел коробки и чуть не помер от ужаса. Увидел фигуру у входа — обмочил штаны.

— Давай испечем ему торт? — забрав пакеты и снова усевшись на пол, предлагает Лео, с надрывным скрежетом отдирая от очередной коробки липкие ленты скотча. Жопа, успевший  прикемарить в каком-то из полупустых чемоданов, начинает бешено метаться по квартире и вторить в унисон. — Башенка из самых жирных сливок в мире, розовые ангелочки, подпись «мистер-хренистер, мы вас любим!»…
Видимо, кошачий концерт не приносит Кислой Роже никакого удовольствия: сначала сверху что-то предупредительно перекатывается, потом приглушенный голос о чем-то кричит, — вероятно, проклинает жестокую жизнь, — прежде чем на их головы начинают буквально сыпаться четкие отрывистые удары то ли молотка, то ли деревянного костыля, если вдруг кто-то из домочадцев Кэ Эр разжился таким богатством.

— …И капелька цианида, — заканчивает Лео с абсолютно безмятежным лицом. Вылавливает Жопу за задние лапы, устраивает на колени, пока тот не перестает брыкаться — на самом деле, вообще не перестает, но у Леонарда крепкий захват.
— Хочешь поспорить? — предложение несерьезное, конечно, но это не останавливает его от философского тона. — Как долго тут простоит де Вито?  Ставлю на сутки. Потом он либо бесследно исчезнет, либо будет зверски изуродован, что даже мать родная не узнает!

Под матерью он имеет в виду, вообще-то, себя — ведь кто так бездарно нарисовал эту картонную радостную рожу?

Отредактировано Leonard Turner (2018-11-10 15:32:21)

+2

4

Джун осторожно обходит кота и садится на пол у Лео за спиной. Приваливается к нему боком, кладёт голову на плечо — устала. Слушает про торт, кивает. Действительно, даже занудный мистер Кислая Рожа не сможет дальше тараканиться, если подарить ему торт. Смеётся.
— Джонсон, — вставляет она, — его зовут мистер Джонсон. А вот есть ли там миссис Джонсон — это вопрос.

Вспомнишь гавно — вот и оно: мистер-хренистер решает, что пора напомнить им о своём присутствии. Джун поднимает голову, непонимающе смотрит вверх. Ей в голову тоже приходит мысль про деревянный молоток. И они действительно ещё не шумели! Ещё, ага.
— Джек грёбанный Торренс, — фыркает она, а потом встаёт резким рывком, запрыгивает на барную стойку, цепляет по пути какую-то поварёшку и стучит в ответ контрапунктом. Кислая Рожа не выдерживает конкуренции и скоро сдувается.
— Может, лучше слабительное? — Джун спрыгивает и принимается разбирать пакеты. — А если он тронет де Вито, я ему дверь заварю. И скажу, что так и было. Нашёлся тут Роджер Тейлор, ха.

Вечер проходит мирно: Джун колдует над ужином, Лео сражается с коробками и ящиками. Потом Джун пытается ему помочь, но больше мешает, поэтому решает поиграть в шпионов. Копается в своих проводах, что-то бормочет, выходит за дверь и возвращается через полчаса. Теперь к де Вито присобачена малюсенькая скрытая камера.
Тихонько прячет от Лео неразобранные ещё коробки — а то ведь до утра про сидит, плавали, знаем . И, довольная делом рук своих, тащит его спать. Джун умаялась настолько, что этой ночью спит очень крепко — и молча.

Когда они следующим утром выходят на пробежку, Денни ещё на посту. А когда через час возвращаются, то перед дверью находят только душераздирающую пустоту. Джун ничего не говорит.
Входит в квартиру очень быстро, резко отпихивает Жопу в угол. Даже не садится и не собирается лечь досыпать. Тапает что-то в айпаде, молча разворачивает его экраном к Лео. Экран показывает презентабельную даму в костюме, которая обличающе тычет в де Вито наманикюренным пальцем. Потом её лицо приближается к камере, а потом наступает темнота.
— Они убили Денни де Вито! — Джун злится и швыряет айпад куда-то в сторону, но попадает в Жопу. Кот подскакивает, издаёт боевой вопль и запрыгивает Лео на плечо, а то мало ли. Бушуют тут всякие.
— Теперь мы точно знаем, что миссис Джонсон существует. Ты ещё хочешь с ними мириться? У нас есть сварочный аппарат? — Джун забавно хмурится и скрещивает руки на груди.

Сварочного аппарата нет — вот незадача, надо купить! – поэтому Джун круто разворачивается, находит баллончик с краской и очень целеустремлённо направляется к двери. Мстить. Она, конечно, не художник, но уж кое-что изобразить сможет. Чёрную метку, например.

+2

5

Леонард перехватывает Джун прежде, чем она совершает непоправимое — сгребает в охапку, встряхивает за плечи, доверительно смотрит в глаза. Жопу при этом скидывает с плеча куда подальше, пока тот не сцепился с его женой — все равно же проиграет, пушистый придурок.
— Ну-ну, — говорит он очень успокаивающе, даром что не гладит по голове, как проказливого ребенка. — Почему сразу убийство? Может, эта гарпия в него влюбилась? Сама подумай: каждый день смотреть на эту Кислющую Рожу и его унылые костюмчики. А тут красавец-мужчина, улыбчивый, веселый! С лысиной, но это ничего. И даже неплохо, что картонный. По крайней мере, он молчит...
Лео наотрез отказывается называть мистера Джонсона мистером Джонсоном — это делает его более человечным и менее похожим на разработку секретного отдела черных риэлторов по доведению жильцов до ручки, а ведь легенда получалась почти правдоподобной. Он не рассказывает Джун, что во время ее сна прослушал часовой ретро-концерт с абсолютно убогим и бездарным вокалом, отчего его уши чуть не схлопнулись в сингулярность, зато мистер Кэ Эр вдоволь наорался и слоновьей походкой отправился спать. Или это все-таки был его дед? Тот самый, с деревянным костылем. А может, просто тихарящийся в квартире грабитель, который расхотел оттуда уходить еще года три назад.
Джун об этом знать вовсе необязательно по той простой причине, что насилие над музыкой она по долгу ремесла переживет куда более болезненно.

— Вот что, — Лео предлагает план — в конце концов, это его сильная сторона. — Ты рисуешь на их двери какой-нибудь туманный намек как предупреждение. Не стоит форсировать события, окей? А я буду на стреме и заодно расследую, куда все-таки мог деться де Вито.
Они выходят из квартиры вместе, но расходятся по разные стороны — Джун поднимается наверх, Лео спускается вниз. Жопа порывается выскочить из квартиры и принять участие в мстительном-расследовательном ремесле, но оказывается ласково запихнут ногой обратно за дверь, отчего начинает недовольно выть.
Леонард только усмехается — если семейство Кэ Эр действительно убило де Вито, он привяжет Жопу к швабре и поднимет на их террасу. По крайней мере, кота за вооруженный разбой не арестует доблестная полиция. Даже поймать не смогут.

Лестница выглядит совершенно обычно: никаких следов кровавой расправы, только запыленные ступени и чей-то пестрый фантик, вывалившийся из кармана. Лео чешет голову, вызывает лифт, чтобы подняться наверх — едва створки дверей съезжаются, он с хмурым лицом зажимает «STOP», чтобы внимательно изучить кнопки этажей.
На многих из них остались следы черных отпечатков подушечек пальцев — но щедро измазана только самая нижняя, из чего следует, что коварная похитительница с беззащитным де Вито все-таки спускалась вниз. Леонард считает это веской уликой не надуманно: утром перед пробежкой он в очередной раз озадачился своими способностями портретиста и еще раз прорисовал черты лица, чтобы они выглядели более выразительно. Значит, тогда краска не успела просохнуть — зато сейчас очень даже да; Леонард ругается и отдирает ее ногтем, потому что вид грязных кнопок лишает его душевного равновесия.
Выйдя на улицу, он первым делом осматривается для Джун — никаких признаков Джонсонов, даже их машина не припаркована на стоянке. Затем проходит вперед по тротуару, чтобы вскоре наткнуться на раздавленную камеру, еще более убедительную улику под номером два. Рука сама собой сжимается в кулак; Лео продолжает идти вперед, по направлению к мусорным бакам, рядом с которыми приноравливается мусоровоз.

Возможно, де Вито еще можно было спасти.
Возможно, не задержись Лео в лифте, очищая его от краски, их картонный друг остался бы жив. Но жизнь — такая хреновая штука…
Провожая взглядом падение размокшего и покрытого картофельными очистками Денни в загрузочный бункер, Леонард чувствует, как внутри что-то стремительно леденеет. Салютует ему так же почетно, как и контр-адмиралу, когда того погружали в катафалк. Перебарывает мучительное желание закурить и плетется в дом.

— Кажется, он пропал бесследно. Помянем! — сообщает он Джун и чмокает ее в лоб, после чего кидает чайник на плиту — Жопа обиделся и теперь его игнорирует, сразу развернувшись толстой задницей и презрительно помахивая хвостом. Джонсонов не слышно — ни сейчас, ни через несколько часов; наконец, ближе к вечеру оглушительно хлопает дверь сверху. Вскоре снова. И потом еще раз.
О том, что не проследить за ними в окно было роковой ошибкой, Леонард понимает позже. Пока он просто работает в тишине, которую сам же и нарушает, рассказывая Джун про своих заказчиков-идиотов, мерно цедит пиво из гигантского бокала. Очень удивляется, когда слышит звук дверного звонка и какой-то демонический хохот сверху.
Дурацкая песенка звонка приедается сразу же — ну и что с ней делать?

— Привет, — на пороге стоит дредастый парень, но обращается он вовсе не к Леонарду. — Мы помогали отнести тебе пакеты, помнишь? Тут это… эээ.. у вашего джипа спущено два колеса. Вот решил сказать, а то мало ли…
Лео давится пивом и медленно переводит взгляд на Джун. Этот взгляд говорит «что ты им нарисовала?». А еще — «умоляю, только не взрывайся».
Жопа, предвидя свой скорый конец, пытается благоразумно заползти под диван, но застревает.

Отредактировано Leonard Turner (2018-11-12 18:53:14)

+2

6

Джун поднимается по лестнице, оглядывается и вначале ищет камеру: здание всё-таки модное, а получить штраф за вандализм ей не улыбается. Не находит, ухмыляется и рисует именно что чёрную метку: череп, а под ним скрещенные кости. Правда, череп носит галстук, а кости похожи на ручки Parker — ну, или задумывались таковыми. И подпись снизу: la cosa nostra. В целом, получается очень мило. Правда, краски уходит многовато, но это уже детали. Искусство!

Спускается в квартиру она повеселевшая — шалость удалась! Улыбается Лео, обнимает его и заявляет, что поминки должны быть в итальянском стиле, поэтому на обед у них лазанья.  Правда, листов нет, но сделать их — не проблема. А ещё нужно испечь торт для несчастных соседей. Такой, чтобы мимо прошёл — и сразу набрал килограммов пятнадцать.
— И будет у них во-от такая жопа, — смеётся она, показывает на Жопу. Для кота сегодня аттракцион невиданной щедрости, и ему перепадает блюдце самых жирных сливок. Жопа смотрит на них с подозрением, но потом всё-таки пробует. Неохотно так.

Потом Джун возится с обедом и тортом, перешучивается с Лео, спрашивает Жопу, зачем тот убил Кеннеди и состоял ли он с кем-то в заговоре. И пусть он сейчас же признается, что на самом деле он не кот, а Ли Освальд. В теле кота. Жопа, как заправский злодей, не раскрывает  ни личность, ни планы. Джун пытается задобрить его, но Жопа не ведётся. Настроение у неё хорошее, потому что можно придумать, кто теперь будет сторожить дверь. Джун колеблется между Шварцем и Фредди Меркюри.

От дверного звонка Джун подпрыгивает, потому что уверена: Джонсоны явились по их душу с тем самым молотком для крокета. Поэтому она вытирает ладони о фартук и идёт открывать с лопаткой в руке. Но это не мистер-хренистер, хотя...
Джун с треском ломает несчастную лопатку пополам — просто пальцами, не об колено — и выдаёт длинную матерную тираду по-японски. На родном языке она теперь помнит только ругательства, но зато как звучит!

— Передние или задние? — спрашивает она уже по-человечески, фокусирует взгляд на прифигевшем парне. Потом замечает его выражение лица, улыбается, хлопает гостя по плечу: — Да не бойся — не средние ж века, давай, заходи. Пива хочешь? Лео, это Клайд. Клайд — Лео. А мы как раз придумываем, что написать на торте нашим лучшим друзьям сверху. Есть идеи?
Клайду выдают ещё один большой пивной бокал, и втроём они неплохо проводят следующий час — много смеются, узнают, где ближайшая ремонтная мастерская и что ещё за соседи вокруг. Клайд то и дело косится на Джун, пытается что-то спросить у Лео, мол, и не боишься жить с ней? Джун рассказывает, что они вообще-то познакомились на сафари на носорогов, так что ничего не боятся. Потом у Клайда дзынькает смартфон, он желает удачи, подмигивает и уходит.
— Как думаешь, он из... этих? — спрашивает Джун у Лео, задумчиво глядя на дверь. Целует в макушку, убирает пивные кружки, снимает передник и вычёсывает муку из волос. Попутно рассуждает: парковка охраняется, там должны быть камеры. Если что, можно добыть записи и заявить в полицию. Пишет Алексу Ламберту, спрашивает про шины для Отто: они не стандартные.

Торт таращится на них с блюда и почти подмигивает цукатными буквами: «Try again?» Джун фотографирует его для истории и инстаграмма, подхватывает блюдо и поднимает его над головой.
— Это последний шанс, слышишь, мистер злобный баклан? — и добавляет уже тише: — Или я из тебя оригами сделаю, сукин ты сын.
Опускает торт, поворачивается к Лео:
— Пойдём? Они как раз упились своим триумфом, должны быть в хорошем настроении.

Джун игнорирует лифт и взбегает по лестнице, ждёт Лео, жмёт на кнопку звонка. Им долго никто не открывает, но потом замок поворачивается и на пороге возникает мистер-хренистер собственной персоной. Мрачно оглядывает соседей, как будто проводит сан.инспекцию, и Джун невольно вспоминает, когда в последний раз чистила уши.

— Привет! — улыбается она, как ни в чём не бывало. — Мы ваши новые соседи снизу, пришли знакомиться. Я Джун, а вы?
Она показывает торт и кивком просит разрешения войти: чудеса выдержки, вы посмотрите!
— А у меня диабет! — обрубает мистер Кэ Эр (теперь только так!) и пытается захлопнуть дверь, но Джун успевает первой. Придерживает дверь ногой и с размаху припечатывает дорогого соседа тортом по роже. Сливки стекают на плечи его рубашки. Мистер что-то хрипит, а из глубины квартиры доносится грудной женский голос:
— Кто там пришёл, сладкий?

Отредактировано June Turner (2018-11-13 21:53:29)

+2

7

Перед тем, как произведение кулинарного искусства с размаху впечатывается мистеру-хренистеру в лицо, Леонард успевает подумать — вот почему этот мудила такой злобный. Вестимо, каждую ночь утирает слезы одеялом, вынюхивает божественные ароматы стряпни Джун, доносящиеся из открытого окна, и безнадежно мечтает о сливочных  эклерчиках или пышной сахарной вате. Торт, стоит заметить, очень подходит к его унылой физиономии: буйство красок и прилипшие цукаты скрывают высшую степень негодования, с таким макияжем Кэ Эр выглядит даже… миленько?

Лео хочется заржать. Нет, сначала увести отсюда Джун, заржать потом. Исполинская фигура почившего Денни де Вито словно подмигивает откуда-то из резиденции картонного рая, и это делает ситуацию еще комичнее — страшная, сокрушительная вендетта свершилась! И свершилась еще лучше, чем они могли бы себе представить.
Когда дамочка из квартиры, еще не увидевшая степень бедствия, называет своего благоверного «сладким», Леонард не выдерживает и все-таки складывается пополам.

Разогнуться в обратное положение у него получается не сразу — сначала перед глазами появляются розовые пушистые тапочки, выше которых оказывается такой же свинячий шелковый халатик и отштукатуренное лицо с выражением всепоглощающего презрения. Леонард проглатывает смешок, хотя домашнее облачение строгой бизнес-леди с видеозаписи его тоже веселит. Где-то под толстым слоем сливок мистер Джонсон багровеет, угрожает обратиться в полицию и все еще пытается утереть остатки тортика с лица, но этот поверженный злодей больше никому не интересен. С убийственно-нежным «дорогой, приведи себя в порядок» финальный босс, то есть любимая женушка, чуть ли не ласковым пинком отправляет хренистера беситься в квартире.
Кажется, теперь они играют в высшей лиге.
Ну и пожалуйста!

— Добрый вечер, — расплывается Леонард в своей самой добродушной и миролюбивой улыбке, хотя черти во взгляде наверняка отбивают чечетку. — А мы ваши новые соседи. Пришли предложить отведать пирог мира — вдруг вы не курите трубку? — а тут такой конфуз…
Тетка кривится и сужает глаза. Судя по тому, как эти глаза бегают — не может выбрать, кто из двоих раздражает ее больше.
— Вы, невоспитанные…
— Тернеры, — подсказывает Лео, не переставая улыбаться. Он отходит на шаг назад, незаметно старается взять Джун за руку и проверить, не сжались ли еще пальцы в крепкий кулак. — Леонард и Джун Тернеры. Владельцы того мощного автомобиля, кстати. Знаете, что с ним случилось?
— Плевать, — сквозь зубы цедит миссис Джонсон. Она явно хочет подойти  поближе и выколоть им обоим глаза; но старый-добрый друг де Вито, кажется, уже успел договориться на небесах о маленькой шалости.

Розовый тапочек вступает в сливки — и лихо уезжает вперед, унося за собой балансирующее на грани падения тело. Леонард вовсе не в восторге от женушки Кэ Эр, но если она сейчас расшибет голову, у них могут быть большие проблемы. Этот момент оказывается совсем не таким, как в фильмах: время не замедляется, из раскрытого рта не вылетает сгустками слюна, а у него совсем не находится времени, чтобы вспомнить про невыключенную духовку, погрустить о судьбе аппетитного торта, смачно и долго зевнуть.

Лео просто действует на рефлексах. Оттолкнув-подвинув с опасной траектории Джун, подставляет руки, куда и приземляется миссис Джонсон; кажется, после этого она должна в него влюбиться, разве не так?
Ну и отвратительные же у нее духи — а-ля «моя бабушка покупала такие во времена своей молодости».

Отредактировано Leonard Turner (2018-11-23 14:47:56)

+2

8

Джун очень старается не смеяться, но уголки губ разъезжаются неумолимо. Попытка натянуть на лицо суровое выражение провалена: гримаса выходит ещё та, но сейчас не о том. А о миссис Джонсон.

О, миссис Джонсон! Она очень, очень оперативно меняет тактику ведения боя. Джун мысленно переименовывает её во Фрекен Бокк.
Так вот, мадам вскрикивает и цепляется за Лео обеими наманикюренными руками — ногти у неё длинные и ярко-красные. Увесисто так цепляется, основательно. Джун успевает напрячься: боится, что дальше будет захват и бросок.
Но тётка просто виснет на шее у своего спасителя, декольте её шёлкового безобразия несколько расходится, глаза закрываются, голова безвольно укладывается Лео на плечо. Обморок? Да нет, даже отсюда видно, как миссис Джонсон подсматривает из-под ресниц. Джун вытаскивает из кармана айфон и успевает заснять секунд десять на видео.
Вот осторожнее надо быть со своими желаниями, мистер Тёрнер!

— Спать будешь на коврике в ванной, — сдавленным голосом объявляет Джун, стараясь звучать мрачно. На деле же едва сдерживает смех — очень старается не пустить его наружу, и поэтому говорит тихо и медленно. Смешок прорывается, и Джун зажимает рот рукой.
А миссис Джонсон всё ещё без ума от своей соблазнительности, но обижена таким игнором и продолжает играть в «сердце гибнет». Она приоткрывает глаза, ввинчивает взгляд в лицо Лео. Вставать на ноги абсолютно не спешит. И выплёвывает:
— Извращенец! Он грязно меня домогался! — тыкает указательным пальцем, куда достаёт. Джун опять напрягается: инфекции же под этими ногтями сколько, а если в глаз попадёт? Тётка меж тем изворачивается в сторону всё ещё открытой входной двери и продолжает: — Слышишь, honey? Ты должен...
— Заняться уже своими супружескими обязанностями, а то несчастная женщина страдает. Боюсь представить, зачем вам потребовался бедный Денни, — Джун говорит это очень спокойно, вежливо и доброжелательно, неосознанно копируя интонации Лео. Тётка такого не ждёт, бледнеет — на щеках вылазят красные пятна — и отскакивает от неудавшейся жертвы, Джун снова подозревает какое-нибудь сумо в прошлом. Вручает офигевшей соседке пустое блюдо из-под торта — миссис Джонсон хватает ртом воздух, смотрит на тарелку, на девчонку, пробует замахнуться, чтобы влепить пощёчину, но Джун успевает сделать шаг назад и уже сбегает по лестнице вниз. Поднимает на прощание руку, машет, потом сгибает все пальцы, кроме одного — и это не большой.

Когда дверь за ними закрывается, Джун сползает по стене на пол и начинает хохотать. Очень громко — наверху точно слышно. Вытирает слёзы, никак не может перестать, доводит себя до икоты. Угрожает выложить видео в сториз в инстаграмме. Сквозь смех предупреждает Лео, что теперь ему нужно быть очень осторожным: фанатки — это опасно! Да ещё в таком возрасте! Фрекен Бокк явно без ума от кудрявых мужчин!
Минут через десять выдыхает, поднимается на ноги, инспектирует шею мужа на предмет царапин от когтей несчастной нимфетки-переростка, кладёт ладонь на затылок Лео и спрашивает уже сочувственно:
— Ты живой? — прислоняется лбом ко лбу, закрывает глаза и застывает на долгих пару минут, перебирает пальцами волосы. Джун не нравится своё настроение: слишком много нехорошей, дёрганной, колючей, нервной энергии. В таком настроении она обычно огрызается на официантов и подрезает на повороте. Дышит. Надо успокоиться. Джонсоны — мудаки, что он, что она, но не портить же себе жизнь теперь!
— Тусить! — объявляет она, когда открывает глаза и улыбается уже по-хорошему. Целует Лео в кончик носа и убегает к шкафам, вытаскивает что-то, бросает на пол и попутно продолжает: — Надо прочекать, куда меня там зовут работать. И даже хорошо, что без Отто. Можно пить!

Отредактировано June Turner (2018-11-23 20:47:02)

+1

9

Он чувствует себя так, словно только что произошло что-то ужасное. Кошмарное. Разверзнувшееся перед глазами, словно эпическое полотно. Речь, конечно, вовсе не об испорченном лице мистера Кэ Эр, потому что кому оно вообще сдалось; вроде бы и хочется захохотать вслед за Джун, но мешает пугающее осознание действительности. Немыслимо и возмутительно: Леонарда Тернера в момент его триумфа победило… декольте? Денни, засранец, мы так не договаривались!
Не то, чтобы Лео не привык к повышенному вниманию от женщин постарше — в конце концов, весь такой вежливый, улыбчивый и кучерявый, каждая бабушка втихаря мечтает заманить такого к себе в дом и закормить пирогами. Вот только эта дамочка смогла вынести его в психологический нокаут вовсе не рассказами о выводке кошек или фотографиями слюнявых правнуков, голышом плещущихся в надувном бассейне.
Миссис Джонсон и ее халатик еще долго, долго будут приходить ему в кошмарах. Главное, чтобы халатик никуда не сбежал из одуревшего подсознания, иначе тогда он точно чокнется!

— Прекрасно, — вымученно улыбается Леонард, когда Джун начинает переворачивать шкаф вверх дном. — Тебе не кажется, что надо мной только что грязно надругались? Если они совсем нас доведут, я готов написать заявление в полицию. Есть там что-нибудь про покушение на честь и достоинство?
Ему, конечно, вовсе не так плохо. Джун прекрасно умеет успокаивать пострадавших от морального терроризма, а еще предложение забить на развеселых соседей и повеселиться самим кажется очень уместным. В конце концов, вряд ли Джонсоны решат нанести ответный удар раньше завтрашнего утра. Хренистер наверняка плачет где-то в уголке, пока его женушка… нет. Не стоит поминать это чудовище всуе.
— Жопу оставляем за главного. Не планируй ничего на вечер, слышишь?  — Лео треплет кота за холку, но тот удостаивает его только снисходительным взглядом. Подметает хвостом паркетный пол, вальяжно удаляется в ванную. Наверное, собирается позвонить соратникам по захвату мира — сегодня у него есть свободный штаб.
Когда Тернеры выходят из дома, свет у соседей сверху уже выключен.

По дороге они успевают заскочить в Shake Shack за бургерами, которыми наскоро перекусывают в сквере Риттенхаус. Морщатся и смеются с лобызающихся парочек на скамейках, Лео успевает зарисовать умиротворенный вечерний пейзаж, прежде чем они двигаются дальше. Джун предлагают дать концерт в World Cafe Live неподалеку отсюда — значит, нужно разведать обстановку. И заодно выпить.

В конечном итоге, пьют много. Сначала в World Cafe, пока то скоропостижно не закрывается после десяти вечера. Идти домой так рано не вариант, поэтому Тернеры наперебой обсуждают это милое место, прогуливаются вдоль набережной, делают дурацкие фотографии. Нечаянно натыкаются на ирландский паб и вместе решают — а почему бы и да? Вскоре к ним подсаживается соседний столик, потом от барной стойки перетекает еще пара человек; время проводят весело и не расходятся после закрытия, расхаживают по городу с купленной у бармена бутылкой, которую передают по кругу. Обещают встречаться каждую неделю и постепенно расходятся по домам. Айзек — парень-автомеханик, живущий на соседней улице, прощается с ними последним, забивает контакты в WhatsApp и просит прислать фотку Отто, о котором эти двое так увлеченно рассказывали. Лео обещает прислать еще и Жопу. Не свою, в смысле. А одноименного кота.
На том и решают.

К своему дому Тернеры подходят только в пять утра. Лео придерживает Джун, одновременно на нее опираясь; так их славный тандем ковыляет до самого подъезда. Они пьяны не настолько, чтобы глазки собрались в кучку, но и не особо трезвы, а еще страшно устали. Единственное, о чем мечтает Леонард сейчас — сгрести Джун в охапку и спать, спать по крайней мере часов семь-восемь. Со второй попытки вставляя ключ в замочную скважину, он оказывается почти близок к цели, как вдруг…

В дверь воткнуто письмо. Без обратного адреса, разумеется. Да и адресат на нем не указан. Белый конверт, аккуратная склейка, а вот запихивали его явно в спешке — один уголок сильно примят.
Ярко-красный след от губной помады символизирует. Леонард смотрит на письмо нечитаемым взглядом. Быстро открывается дверь, хватает Джун за руку и втягивает в квартиру, прислоняется к стене и опускается на пол. Очень картинно, да. Потрясая письмом в воздухе.

— Как ты думаешь, — начинает он зловещим шепотом. — Когда я протрезвею, оно исчезнет? Или давай прочитаешь ты? Миссис Хренистер явно решила меня уничтожить.

«Духами бабули» письмо разит так же сильно, как и его автор. В голове сразу всплывает розовый халатик.

— Нужно придумать, как мы можем это выгодно использовать, — замечает Лео уже более деловитым тоном, все так же сидя на полу. — Ну так что, читаешь?

Отредактировано Leonard Turner (2018-11-30 16:15:15)

+1

10

У Джун в голове приятно шумит — всё вокруг такое мирное и домашнее, что никакой подставы она не ждёт. Это был очень, очень хороший вечер  — уже скоро рассветёт, но кого это волнует? Джун любит такие вечера, любит ходить в новые места, любит знакомиться с новыми людьми, любит смотреть, как эти новые люди в новых местах прифигевают от шуток Лео — потому что шутит он с непрошибаемым покер-фейсом. Ничего не меняется, кроме декораций, и это хорошо.
Планы на ближайшее будущее у неё точно такие же: обнять и уснуть — но только часов на двенадцать. В лифт они вписываются аккуратно и точно, потом Джун ждёт, пока Лео откроет дверь — прислоняется к его спине, прикрывает глаза и пробует не уснуть за эти две минуты. Конверт она лицезреет только уже в квартире. Моргает пару раз, медленно так: может, правда исчезнет? Выдаёт многозначительное «хм».
Садится рядом, чуть-чуть не завалившись набок. Забирает белый прямоугольник, вертит его в руках. Трёт подушечкой пальца помадный след — помада слегка размазывается. Смотрит на свет, а потом варварски вскрывает — отдирает короткую сторону. Из конверта вываливается сложенный вдвое листок какой-то явно дорогой писчей бумаги, но вот дальше — заминка. Письмо зашифровано.

FEM7A7DMDM7
BBC7BBFCDMG7BBF

— Какая-то военная тайна, — Джун комично морщит брови: мозг буксует и не запускается, хотя мешанина из букв и цифр что-то напоминает. — Наверное, она хочет поиграть в Лару Крофт и напялит завтра короткие шорты?
Джун поворачивает листок так и эдак, даже вверх ногами — ключ к «шифровке» противно жужжит над ухом, но поймать его не выходит. Напряжённо думает минуты три, а потом хлопает себя по лбу. Смеётся. Смотрит на Лео, потом снова в листок. Ещё смеётся — многозначительно так. Напускает на себя загадочный вид. Встаёт.
— Никуда не уходи, — покачиваясь, но не очень сильно, Джун доходит до своего музыкального угла, берёт гитару и возвращается к Лео. Садится, скрещивает ноги, проверяет струны. Сверяется с листком. Расставляет пальцы на грифе, зажимает баррэ, примеривается. Первые несколько тактов проигрывает на пробу, молча. Мелодия точно знакомая, очень-очень знакомая. Потом повторяет то же самое, но уже с текстом:
— Yesterday... love was such an easy game to play, now I need a place to hide away, oh I believe in yesterday, — последнее слово тонет в зевке, Джун поднимает гриф вверх, устраивает гитару у себя на животе и приваливается к Лео, кладёт голову ему на плечо. Закрывает глаза. Продолжает она очень мечтательно и как-то лениво: — Ну ты только подумай, какая женщина! Романтичная, страстная, загадочная и совсем без тормозов. Мечта же. Редкое везенье. Разве нет?
Поворачивает голову, открывает левый глаз, но с этого ракурса выражения его лица не видно. Поэтому глаз можно закрывать назад. Смеётся. Снова зевает.
— Она решила, что гитары твои. И надеется, что ты споёшь ей серенаду. Под балконом. Как раз удобно. Хочешь, научу? Нельзя же расстраивать таких женщин, вдруг она повесится перед дверью? Нашей дверью, — на этом моменте Джун очень близка к тому, чтобы уснуть прямо на полу у двери, и почти не помнит, как оказывается в кровати.

Весь следующий день, часов до четырёх до вечера, Джун валяется и тюленит. Пресекает попытки Лео встать и раз за разом выкидывает Жопу, которому грустно и одиноко. Короткое выступление в World Cafe — на пробу — назначено сегодня на восемь p.m., так что скоро уже выходить, но спешить вовсе незачем. Готовить ей лень, поэтому обедо-ужин они заказывают домой.
Джун тыкает в телефоне подозрительно долго, и когда к ним приезжает курьер, их оказывается два. Второму курьеру, который в форме без надписей, Джун любезно подсказывает, что это этажом выше. Дорогие соседи как раз недавно вернулись — хлопала дверь.
Вопли, которые раздаются через минут пять с этажа выше, Джун слушает, жмурясь от удовольствия.
— Размер, наверное, не подошёл, — объясняет она Лео. Потом поворачивает к нему экран своего айфона и показывает заказ. Это костюм зайчика из секс-шопа. — С этими хренистерами никогда на глаз не угадаешь.

Отредактировано June Turner (2018-11-30 20:54:36)

+1

11

— Джун, — голос у Лео какой-то неопределенный; так говорят, когда хотят запутать и соблюсти интригу. Сначала он смеется, но потом старательно хмурит брови, отчего они почти на переносице сходятся. — Это никуда не годится. Не обижай мою женщину, в конце концов!
По полу сверху что-то гулко и неспешно катится, будто дражайшие супруги играют в боулинг на выбывание. Или раскладывают диван на колесах размером с поездные. Или курьеру… нет, глубокоуважаемому хренистеру оторвали голову? Леонард пожимает плечами, обнимает Джун, прячет ухмылку в ее волосах. Мысленно признает, что никогда не захочет узнать, крепится хвостик прямо к костюму, или…
Вспоминает письмо с шифром. Отходя от жены, задумчиво чешет голову.
— Опасная дамочка. А что, если она секретный агент ФБР? Или крестная мать местной мафии! Может, работает на русских?  — Леонард перебирает все доступные варианты, пытаясь одновременно  привести себя в божеский вид и запихнуть в рот кусок пиццы, щедро обсыпанной сыром с оливками. Запивается все это безобразие томатным соком, и единственная вещь, которая его сейчас беспокоит, лежит в углу и созерцает хозяев с выражением вселенской скорби на унылой морде.
Пятьдесят оттенков эмоций Жопы знакомы Лео не понаслышке.
Остаток времени до выхода они коротают под громкую музыку, отдающуюся вибрацией в стеклах; разгоревшийся скандал сверху порядком утомляет, а еще зависший с позавчерашнего дня заказ задорно доводится до ума за каких-то полчаса, и все благодаря старине Оззи.

Двери запирает Джун, пока Леонард насвистывает «I Just Want You». Проверяет зажигалку в кармане, просматривает окружающее пространство на предмет втихаря выбравшегося из квартиры кота.
Но замечает другое.
— Она смотрит, — говорит Лео беззвучно, одними губами. Глазами косит в сторону лестницы, где на один пролет выше примостилась дама его мечты. Оказывается, что она курит — или берегла одну-единственную сигарету, оставшуюся с выпускного в колледже, ради такого прекрасного дня. Лео запихивает руки в карманы, поворачивается с улыбкой во все тридцать два.  Таинственный взгляд обводит его с головы до ног, прежде чем метнуться к Джун. Теперь глаза злые и враждебные, с обещанием скорой мести или просто неприятной встречи в темной кабине лифта. До тех пор, пока внимание снова не возвращается к нему.
— Хорошего вечера, мистер Тернер, — произносит миссис Джонсон глубоким грудным голосом с хрипотцой, томным движением откидывает с лица прядь. Лео нервно сглатывает. Показав большой палец — невозмутимо показав, стоит заметить! — берет Джун за руку и бодро сбегает по ступеням.

— Оторвались, — резюмирует он, как только дверь подъезда закрывается вслед за ними. — Вот видишь, что ты наделала? Теперь она решит, что я за ней ухаживаю. Если фотографии этого «зайчика» появятся в нашей двери, я за себя не отвечаю.

Как бы то ни было, Джонсонов больше не вспоминают: вечер слишком насыщенный, и там не остается места порядком подзадолбавшим соседям. Завораживающая энергетикой Джун прекрасна на сцене — как и всегда. Их недавние знакомые, приглашенные и потому пришедшие почти полной компанией, в аплодисментах отбивают ладони до красноты. Руководство клуба, которым Леонард приседает на уши, в момент выступления ошивается где-то рядом, слушает и одобрительно кивает головой. Его что-то напрягает, но он старается об этом не задумываться: отодвигает стул для Джун, когда она присоединяется к компании, мягко гладит по плечу.
Кажется, следующий концерт случится в ближайшее время.

Сегодня они не засиживаются до глубокой ночи — пропускают по паре символических стаканчиков, утрясают организационные вопросы и возвращаются домой, чтобы сыграть пару матчей на приставке и завалиться спать. В качестве поощрения покупают пачку острых чипсов и съедают половину по дороге.
Свет у соседей выключен.

— Послушай, — говорит вдруг Лео, обойдя квартиру кругом. Его разбросанные в правильном порядке карандаши, пустые коробки от пиццы и лапши. Бумажные пакеты, не спрятанный в шкаф чемодан, инструменты Джун, пустой угол… Пустой угол.
— А где Жопа? Эй, это не смешно! — Леонард заглядывает под диван, открывает шкаф, шарится по полкам, проверяет даже стиральную машину. Зовет. Дважды, трижды.  Не «кис-кис-кис», а привычное слуху «иди жрать!»; натыкается на подозрительно полную миску корма, насыпанного перед уходом. Разворачивается и подходит к Джун, внимательно смотрит ей в глаза, прежде чем задать самый очевидный вопрос:
— Вы же прикидываетесь, да? — в ее лице Леонард не находит желаемого ответа, а потому просто взлохмачивает волосы, трет виски. — Да какого… я же проверял, чтобы он не свалил отсюда! Вернее, хотел проверить, но не успел. Наткнулся на святой лик, угу.

«Блядь», — хочет глубокомысленно добавить Лео.
— Миссис Хренистер украла нашего кота, — говорит Лео. — Гитары мои, кот твой? Эта гарпия оставалась на лестнице и точно должна была его увидеть. Или он сбежал на улицу. Но ты просто подумай, что они могут сделать с миром, если объединятся!

Не то, чтобы Лео очень хочется клеветать: просто все побеги Жопы в дикую природу обычно заканчивались тем, что тот возвращался через минут сорок с дикими воплями умирающего от голода.
А значит, его кто-то приютил.

Отредактировано Leonard Turner (2018-12-18 16:28:28)

+1

12

Концерты всегда проходят хорошо — любые, но треки продаются не очень — тоже любые. Потому что никакого особенного голоса у Джун нет, и ничего гениального она не придумывает. Мешает танцевальные биты с протяжными напевами индейцев, где-то скатывается в безжалостный поп, где-то выезжает на роковое звучание — но берёт таки собой. Поэтому чаще запоминают её саму — а не то, что она пела.

Джун забирается с ногами на диван и наблюдает оттуда. Обнимает подушку. Хмурится.
Твоя женщина хоть и прекрасна, но грубо работает. Не дотягивает до нашего злого гения, — Джун улыбается, кидает подушку Лео в руки и встаёт. Подходит, кладёт ладони ему на плечи. Продолжает так же смешливо, но теплее. Наш гений у неё неслучайно получился. — Готова поспорить, что он вернётся ещё затемно. А если нет, то сходим и заберём.
Последняя фраза звучит легкомысленно, но уж кто-кто, а Лео точно знает, что это не шутка. Потому что... ладно миссис Хренистер пытается отбить у неё мужа — ха-ха три раза! Но посягательств на кота прощать нельзя. Ни в коем случае. Потому что как раз это расстраивает Лео по-настоящему.

Настроение подпорчено, так что вместо MassEffect экран занимают списки: продукты, гости, музыкальные треки и прочие активности. Пора уже планировать «welcome party». Если честно, от одного вида маркированных столбиков и таблиц с перекрёстными ссылками Джун хочется спрятаться под одеяло с головой, но процесс упорядочивания всего и вся успокаивает Лео. Поэтому Джун терпит. Болтает, хохочет и предлагает сделать всё в стиле комиксов про супергероев. И обязательно спасать мир.
Попутно заплетает Лео на голове полсотни косичек. Начинает спорить по мелочам. От слов переходит к аргументам повесомее. И постепенно планирование переходит в подушечную битву, а подушечная битва перемещается в спальню.

Между тем наверху подозрительно тихо. Не слышно воплей, шагов, стука костыля по полу (дедушка отбросил коньки?), ничего не перекатывается и не падает. Джун то и дело посматривает на потолок и сражается с желанием позвонить Клайду. Клайд как раз живёт этажом выше и, может быть, владеет какой-то информацией?

Всё разрешается ночью — то есть, уже под утро, часа в три, когда Джун отправляется погулять. Она поднимается и выходит на террасу очень тихо, ничего не задевает. Гулять она собирается, ясное дело, по перилам, за которыми шесть этажей вниз. А когда залезает, оказывается, что не только она одна любит ночные прогулки. Жопа прохаживается по перилам сверху.
Джун усаживается на ограждение, цепляется коленями и лодыжками, откидывается назад. Жопа понимает всё без слов и прыгает — Джун ловит, выпрямляется и слезает. Она спит — всё ещё спит и не удивляется тому, что кот дивно спокоен. Победно спокоен даже, как Наполеон после Монтенотте. Не вырывается. Не пытается сбежать и сворачивается клубком в ногах на кровати.
А ещё она не видит, что через перила сверху перегибается весьма растрёпанная миссис Хренистер. И что её физиономия украшена боевыми ранениями. Видимо, не поделили сферы влияния. Миссис Хренистер что-то говорит — достаточно громко и невежливо. И кидает что-то вниз — что-то мягкое. В темноте не разглядеть, но пахнет оно очень характерно.
Наутро Джун ничего не помнит и очень удивляется: кот вернулся? А потом добавляет: ну, я же говорила! Уходя бегать, они запирают Жопу на всякий случай в ванной. И очень тщательно проверяют замки. На лестницу вверх Джун предпочитает не смотреть.

Часов в одиннадцать приезжает Айзек, тащит новые шины для Отто. Вместе с шинами они меняют заодно ещё и масла, находят, где подозрительно стучит, и поправляют пяток мелких недоделок.
Когда на свободное место рядом заруливает скучно-серый мерседес-седан Джонсонов, всё уже готово. Джун, перемазавшись в мазуте полностью, сидит на капоте джипа и что-то радостно тележит Айзеку — кажется, про путешествие к Большому Каньону.
Миссис Джонсон щеголяет новой укладкой с объёмной чёлкой на левый глаз. Когда она делает два шага по направлению к джипу, Джун спрыгивает, широко улыбается и от души обнимает клокочущую даму. Светлый костюм той страдает безмолвно.
— Вы замечательно выглядите сегодня! — объявляет Джун соседке. И незаметно опускает ей в карман пачку сигарет. Её «донышко» несколько толще, чем должно быть, но со стороны это незаметно. К донышку приклеена gsm-глушилка. Которую Джун как раз и собирала с восьми до одиннадцати.

0


Вы здесь » Lost soul » come what may [прошлое и будущее] » Как достать соседа


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC