ххх

сюжетправилазанятые внешностисписок персонажейспособностирасынужныеорганизации
Трентон ждёт каждую неприкаянную и мятущуюся душу, всякого избитого жизнью и подавленного обстоятельствами, непонятого, с разбитым сердцем или без, измученного кошмарами или явью. Чтобы каждый отвергнутый и одинокий нашёл здесь свой дом.
ElizerIvorReynard

date & information

США, Нью-Джерси, Трентон. Осень, 2018. В городе дважды зафиксировано появление барьера неизвестной природы происхождения, ставящего под угрозу жизнь представителей магических рас. Есть погибшие, на месте возникновения последнего барьера уже работает команда специалистов.
Король наш станом горд и лицом светел. За таким на смерть идти — почёт и за счастье. Такие приносят людям победу, но не возвращаются оттуда. Героям свойственно гибнуть первыми. Но этот выжил. Да здравствует король! Город его стоит на самом краю Тёмного Леса. У города было имя — и было оно недавно, но уже истёрлось. Здесь больше нет городов. Не спутаешь. Где-то далеко шумит ещё Океан. В безветренные ночи слышны крики чаек. Тихие очень, похоже то ли на эхо, то ли на чужих снов отголоски. Иногда пахнет в воздухе солью — и тогда дожди идут остервенелые, долгие, берут Город в осаду, но в Лес заходить боятся. Говорят, туда можно войти — и не выйти. Или выйти кем-то совсем другим, унести холодные перепонки между пальцами или жёсткую шерсть на загривке, или отблеск болотный около зрачка. читать дальше

Lost soul

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lost soul » destiny [настоящее] » trust me, i'm a doctor


trust me, i'm a doctor

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

trust me, i'm a doctor
hi, sister

https://i.pinimg.com/564x/ca/83/a5/ca83a598e92131972c1d09852c8cdd6d.jpg

Good Charlotte - The world is black

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ДАТА И МЕСТО

Виктория и Элизер

20 сентября 2018 года

СЮЖЕТ

Виктория подозревает, что у ее дочери не очень хороший доктор, но она даже не знает, насколько.

0

2

Я была подростком каких-то десять с небольшим лет назад: точно так же пропадала по клубам, гуляла с плохими мальчиками и не отказывалась покурить косячок, но все равно решительно не понимала сложившуюся теперь с Элинор ситуацию. Наркотики, серьезно? Мало нам было истерических припадков, хлопаний дверями и проблем со способностями, теперь она решила, что пора загреметь в какую-нибудь клинику с зависимостью. Потому как в то, что «лекарство» было прописано специалистом, я решительно не верила. Она могла мне хоть на иконе поклясться, и все равно это было бы ложью.

С момента, когда я нашла в комнате падчерицы печально известную четверговую соль и до звонка в Центр прошло чуть менее двенадцати часов. И то прошли они только потому, что на дворе тогда была ночь, а ни одно уважающее себя заведение в такое время не работает. С трудом дождавшись времени открытия, набрала старательно выведенный и подчеркнутый в записной книжке номер телефона. Как чувствовала, что он мне пригодится, а то и не раз! Вежливая девушка, ну или кто там у них трубку поднимает, скоро проверю, записала мое имя, не без торгов и настаивания назвала ближайшее время, к которому следовало явиться, и уточнила, что говорить предстоит с доктором Крушевским. Скрипнув зубами, пришлось согласиться.

Что за Крушевский такой? Где-то у сердца ворочался червячок досады: о смене врача я ожидаемо не знала. Элинор не удосужилась поставить в известность, персонал Центра смолчал. Неприятно. Но помимо этого было что-то еще и все время дороги, внимательно следя за потоком машин, пришлось размышлять над этим «еще». Фамилия, судя по всему, была польская, благо, успела наслушаться, чтобы различать, но дергала не этим. И только имя в довесок к фамилии дало полное видение всей картины.

Вверх по лестнице и до конца коридора. Предельно четкие инструкции девушки с ресепшена привели прямиком к нужной двери и к табличке на ней, которую я гипнотизировала взглядом уже с пару минут. В семье человек, которого я заподозрила в родстве, упоминался нечасто, а если и случалось такое, то ничего хорошего из уст мачехи, поминавшей родного сына не иначе как предателем и не то сумасшедшим, не то уродом, услышать не доводилось. А теперь, глядите-ка, судьба свела нас при крайне необычных обстоятельствах. Я отдавала себе отчет в том, что едва ли уничижительные слова Хестер были правдивы хотя бы вполовину, в конце концов, она и обо мне за всю жизнь ни одного доброго слова не сказала, но все же не могла не напрячься. Однако если я простою в этом коридоре еще хотя бы одну лишнюю минуту, то точно опоздаю, не было  времени раздумывать дальше.

Три легких удара костяшками пальцев по деревянной поверхности и я нажала на ручку, распахивая дверь, солнечный свет за которой, льющийся из окон, показался неприятно ярким. Первые несколько секунд я старалась приспособиться к куда более освещенному, по сравнению с предыдущим, помещению, и поначалу не торопилась закрывать за собой дверь. Но, судя по всему, меня ждали, и я, пройдя вглубь помещения, протянула мужчине руку для приветствия, представилась:

- Виктория Флауэрс, опекун вашей пациентки - Элинор Девон. У меня есть несколько вопросов, касающихся ее.

Но прежде чем продолжить, внимательно осмотрела место, в которое попала, отмечая незначительные детали интерьера и общую спокойную обстановку, а после остановилась взглядом на собеседнике, не пропустив выглядывающую из под одежды татуировку на шее. Последствия бурной молодости или взвешенное решение?

- Для начала, давайте поговорим о том, как так вышло, что всего через несколько недель после того, как мы вообще обратились в Центр, у моего ребенка сменился врач, а я оказалась об этом не уведомлена. Куда делся ваш коллега, доктор Уинстед?

+1

3

Наставничество в Центре – не самое плохое, что случалось со мной в жизни. Не то, чтобы я любил преподавать и вообще был педагогом от Бога, но в целом – да, это было довольно интересно. У меня были разные подопечные: талантливые и не очень, те, кто отчаянно нуждался в помощи или же мог справиться сам. Помимо подопечных существовали еще и обычные (и не совсем) пациенты. А еще иногда случались замены. Их сложно назвать каким-то событием: я тоже иногда ходил в отпуск и передавал птенцов своих славных на время другому специалисту. Это нормально. Мы все живые существа.
Утро могло бы быть домашним и спокойным, если бы в начале десятого мне не позвонила Элла со словами «у тебя вместо записи мамаша какая-то». Номинально, я работал в этот день, но утренний пациент перенес запись на другой день, и я имел все шансы выспаться. Если бы.
В Центр я ехал в так себе настроении. Не у всех птенцов были адекватные родители, хотя многие и старались под них косить. И что произошло на этот раз? Опять читает мысли без спроса? Запер разум обидчика в личном кошмаре? У драгоценного чада изрезаны руки, потому что его в очередной раз не пустили гулять с друзьями? Паркуюсь и несу свое сонное тело в здание Центра.
До прихода гостьи успеваю даже выпить кофе из автомата, бросив Элле на ходу, что он опять выдает пустые стаканчики, и только с десятого раза наливает кофейную жижу. После горчащего напитка с тонной сахара (спасибо шайтан-машине) глаза открываются сами собой. И еще шире они распахиваются от тройного стука костяшками в дверь. Не успеваю даже сказать «проходите», когда мамаша появляется на пороге.
С виду обычная. Симпатичная, нагловатая, молодая. Пожалуй, даже слишком молодая, а среди моих воспитанников и пациентов, помнится, не было детей. Устраиваюсь поудобней и жестом приглашаю ее опуститься в кресло напротив. Игнор.
- Здравствуйте, - вежливый взгляд снизу-вверх, но на мою вежливость снова ноль внимания.
Зато отлично вижу, как взгляд проходится по татуировке. Мне это знакомо. Каждый раз в начале года приходится жариться в свитере с горлом, чтобы ненароком не спугнуть чью-нибудь маман. «И мой ребенок будет учиться у ЭТОГО?!». Знали бы вы, милая леди, что творят иногда важные хрены в костюмах. Но я, конечно, этого не говорю, а лишь повторяю в сотый раз, что устав не запрещает наставникам и врачам носить татуировки и (о боже!) даже пирсинг. И что это, конечно же, никак не влияет на учебный процесс и психотерапию.
Но я, очевидно, слишком много от них требую.
Однако сейчас к моей татуировке все же не придираются, даже представляются и озвучивают более-менее адекватно цель своего визита. Элинор Девон. Девочка мне знакома: одна из пациенток Кевина Уинстеда. Не то, чтобы я был в восторге, когда ее сеансы перевели на меня. Атлант берет в пациенты ведьму в весьма редких случаях, это же очевидно. Никого лучше не было? Но, как потом выяснилось, девочке действительно очень нужна была помощь специалиста. И здесь мы поладили. Подростковый возраст, долгая болезнь отца, закончившаяся смертью на больничной койке, некстати разбушевавшиеся способности – такое кого угодно сведет с ума. Работа есть работа, и мне пришлось закрывать глаза на ее происхождение. Вообще-то, я никогда не беру ведьм.
На всякий случай заглядываю в карту своей временной подопечной. Нахожу упоминание опекуна: «Виктория Флауэрс». В голове тут же выстраивается цепочка: имя есть в карточке, на ресепшн должны были проверить документы, значит, она. Значит, придется разбираться. Еле заметно вздыхаю.
- Присаживайтесь, пожалуйста, - еще раз указываю на кресло по другую сторону стола. – Доктор Крушевский. Увы, я не занимаюсь оповещением родителей и опекунов о замене. Приношу свои извинения за моих коллег: вероятно, в общей суматохе они упустили этот момент.
Отчаянно стараюсь быть спокойным и вежливым. Если дамочка пришла качать права – разговор может затянуться. Бывали такие, кто принципиально не брал трубку, если видел на экране незнакомый номер, а потом кричал «мне не позвонили». Мой акт доброй воли сейчас грозил обернуться мне же и боком. Чудно. С секунду подумав, делаю осторожный заход:
- К сожалению, доктор Уинстед в данный момент находится в больнице. По некоторым причинам он не мог сообщить вам о замене самостоятельно, и мне жаль, если это доставило вам некоторые неудобства.
Вспоминаю, как почти что в ночи мне написали, что Кевин оказался в реанимации. Двадцать первый век, а его подкосил инсульт. Ну, ведьмы, что с них взять. Неприспособленные к жизни создания. Едва сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть, но чудом сохраняю вежливое выражение лица. Чтобы не быть голословным, я открываю свой блокнот, перелистываю его и нахожу то, что меня интересовало.
- С девятого сентября я заменяю доктора Уинстеда у Элинор, за это время у нас была одна консультация и два индивидуальных сеанса психотерапии, - рассказываю, поглядывая на записи. – Что конкретно вас интересует? – внезапно я холодею. – Надеюсь, с мисс Девон все в порядке?
Какой бы низшей расы ни была девочка, она остается (пусть и временно) моим пациентом. И я несу за нее в некотором роде ответственность.

+1

4

Знает или не знает?

Таким вопросом я задавалась, присаживаясь в предложенное кресло напротив стола, расправляя на коленях складки платья, заводя разговор. Задавалась и следила: что скажет, как поведет себя. При упоминании фамилии новообретенный братец никак не показал знакомства с ней, да и вообще держался скованно и официально. До зубовного скрежета скучно. Пока он приносил официальные извинения от лица коллег и рассказывал про тяжелое состояние здоровья доктора Уинстеда, я изображала на лице вежливый интерес, наперед зная все эти стандартные формулировки и отмазки, но сама думала о совершенно иных вещах.

Было странным, что живя  в одном городе, Элизер и Хестер не пересекались. Разумеется, город большой, но неужели прибытие именно сюда было обыкновенной случайностью, стечением обстоятельств? Верилось с трудом. А если отбросить цепочку вероятностей, то возможно мачеха, стыдясь своих нынешних связей, не сказала о них давно оставленному сыну? Проверить, увы, ни  одну из теорий любым иным способом, кроме вопроса в лоб, не представлялось возможным. По крайней мере, в голову ничего не приходило. Да и стоило ли верить потенциальным полученным ответам, тоже приходилось сомневаться. Так или иначе, упускать открывающиеся возможности было глупо, а потому, даже не доверяя, я рассчитывала сделать все возможное, чтобы узнать как можно больше.

Кивнув пару раз в подходящих местах, улыбнулась, склонила голову к плечу и протянула:

- Да-да, я уже миллион раз слышала про обязанности каждого работника государственного учреждения и что в них входит или скорее не входит. С коллективной ответственностью и ее перекладыванием на плечи соседа тоже отлично знакома, можно лишний раз не напоминать. Наверняка и у вас тут каждый подумал, что позвонит кто-нибудь другой…

Если взглянуть на ситуацию с другой стороны и представить подобную ситуацию в нормальной семье, то образцовая мать наверняка узнала бы о замене от дочери лично. Но мне не то, что до образца, даже до статуса матери было далеко, да и не хотелось. Поэтому, скрепя гордость, я старалась относиться к ситуации легко. Помолчала, щуря глаза и не сводя взгляда с лица напротив:

- Не напрягайтесь вы так, я не скандалить пришла. Мне в целом безразлично с кем Элинор беседует, лишь бы помогало. А какая уж тут помощь, если доверенное лицо меняется каждые две недели?

Отчасти ложь, конечно. Не там, где я чуть не проговорилась о том, что в пяти из пяти разговоров с Маленькой Мерзостью мне хочется ее прибить, а там, где было про безразличие. Ведь вот уже как целый час мне крайне важно знать с кем и что она обсуждает в этом самом кабинете, и стоит ли позволить ей это продолжать.

- В целом, рассчитываю, что раз уж вы в силу профессии допущены в те аспекты жизни Элинор, которые мне недоступны, то поможете убедить ее в том, что я вовсе ей не враг номер один.

До совершеннолетия падчерицы оставался почти целый год, а это значит, нам приходилось волей-неволей уживаться под одной крышей, а мне – терпеть ее выходки и нести за них ответственность. Благо, пока еще ничего серьезного не произошло, но всякий раз, когда она, ухмыляясь, выходила за дверь, мое сердце на минуту замирало от дурных ожиданий. Почему бы не заручиться поддержкой ее специалиста, а заодно не выяснить, как он на такую просьбу отреагирует. Одно дело временная роль наставника и совсем другое – постоянная, на которую я и намекала.

- Надеюсь, с мисс Девон все в порядке?

- Насколько она может быть в порядке, находясь в зависимости от наркотика… Тут мы переходим ко второму моему вопросу: я нашла в ее комнате четверговую соль и она сказала, что это в Центре прописали, - выгибаю бровь, не уточняя вслух так ли это на самом деле.

Отредактировано Victoria Flowers (2018-11-24 18:10:07)

+1

5

Сколько видел за время работы мамаш – хоть бы с десяток насчитать адекватных. И грустно, и смешно, но потом эти истеричные существа притаскивают своих чад с искренним недоумением: «с ним что-то не так!». Да это с тобой в первую очередь что-то не так. Изолировать таких детей от горе-мамаш – и, о чудо! – даже медикаментозная помощь не требуется. Если, конечно, еще не успели ушатать психику совсем в конец.
Тихо выдыхаю через нос, чтобы не выдать своего раздражения. Ага, давайте напишем жалобу на сотрудников отдела, на весь Центр, и еще на само государство, желательно. Самое противное во всей этой ситуации то, что меня вообще не касаются все эти вопросы: кто там кому что должен, и кто чья мамаша. Девочка вообще не из моего круга пациентов. Но я смотрю на лицо опекунши, вижу ее прищуренные глаза, и просто заставляю себя дышать спокойно. Просто еще одна из сотни тысяч.
- Я полагаю, доктор Уинстед был бы рад, если бы ситуация сложилась по-другому, и обстоятельства не заставили его временно отсутствовать на работе, - говорю без тени раздражения или иронии.
Мне уже и не смешно, и не грустно, вся история попахивает маразмом. Объяснять, по какой причине Кевин передал всех своих пациентов, я не могу. А иные ответы дамочку не устраивают, и она, видимо, может до бесконечности пилить мне мозг лобзиком. Но придется терпеть, играя роль стойкого оловянного солдатика. Как и всегда. Эта игра давно перестала вызывать какой-либо азарт: я вас каждую неделю таких вижу. И терплю.
Отпиваю воды из стакана, и тут же встаю, чтобы предложить своей гостье воды. Не то чтобы я такой вежливый, но это маленькое перемещение на один шаг от стола дает мне несколько секунд спасительного промедления. И когда я вдруг слышу про соль, рука непроизвольно дергается, и меня обдает кипятком. Вытираю ошпаренную ладонь салфеткой и возвращаюсь к столу. То, что я только что услышал, мне не нравится. Стакан ставлю перед мамашей-опекуншей (так и не определился, как лучше ее окрестить про себя), а сам на всякий случай пролистываю блокнот.
Вдруг это было временное помутнение? На моей памяти был только один пациент, которому я выписывал четверговую соль, и это совсем не Элинор Девон. В задумчивости кручу обручальное кольцо на пальце и медлю. В блокноте нет ни одной записи, свидетельствующей о том, что я выписывал вообще кому-либо за последние полгода четверговую соль. Сердце бьется неровно. Не от страха за себя, а от того, что моя вынужденная пациентка, похоже, крупно влипла. И нам троим предстоит в этом разбираться. Наконец, когда пауза затягивается, я говорю:
- Я не выписывал мисс Девон никаких рецептов. Ее анамнез не требует медикаментозного вмешательства в принципе, и приема четверговой соли тем более, - чуть наклоняю голову и смотрю как будто бы ей в глаза, но на самом деле чуть выше, туда, где брови: отличный способ избежать прямого взгляда, смотря практически прямо в глаза. – Боюсь, здесь или какая-то ошибка, или… - я подбираю слова осторожно, чтобы не спровоцировать конфликт. - …или Элинор была не совсем откровенна.
Я открываю крошечный нетбук, стоящий от меня по правую руку, и быстро логинюсь в базе данных. Проверяю: пусто. Фильтрую поиск по своим пациентам и необходимому мне лекарству, но из раза в раз на странице появляется одна и та же надпись: «ничего не найдено». Я вздыхаю.
Поднимаю трубку стационарного телефона, и через пару гудков спрашиваю у Эллы, была ли Элинор Девон на приеме у какого-либо еще специалиста, кроме меня и Кевина. Получив отрицательный ответ, вешаю трубку и снова переключаюсь на свою гостью. Внезапно я ощутил к ней нечто сродни сочувствия, сопоставив два и два от сеансов с ее падчерицей и новостью о приеме наркотика.
- Данные обо всех выписанных рецептах хранятся в системе. Ни я, ни доктор Уинстед не назначали мисс Девон никаких лекарств. Вряд ли у нее вообще есть рецепт, мне очень жаль.
Я снова заглядываю в свои записи, соображая, как лучше поступить, и осторожно предлагаю:
- В контексте нашего с вами диалога, я могу предположить, что открытое уличение во лжи в данном случае лишь усугубит ваш конфликт. Если Элинор действительно принимает четверговую соль, это будет заметно при проявлении способностей. Если вы позволите и сохраните в тайне ваш сегодняшний визит, на следующем сеансе я узнаю, как с этим обстоят дела. И дальше по ситуации. – Снова опускаю глаза в свои записи. – Следующий прием назначен на завтра.

+1


Вы здесь » Lost soul » destiny [настоящее] » trust me, i'm a doctor


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC